Новомосковськ

Місто на САМАРІ

Борис Филатов: Украине готовы давать много денег, но у нас криворукие чиновники

Борис Филатов: Украине готовы давать много денег, но у нас криворукие чиновники

28 июля 2016 0 Comments

За годы АТО Украина научилась жить в новых условиях. Более того, некоторые города умудряются не просто справляться со сложной ситуацией, но и развиваться. Например, декоммунизированный недавно Днепр, который в своем аэропорту принимает раненых с передовой, уверен, что осилит поток гостей на «Евровидении-2017».

«Обозреватель» узнал у мэра Днепра Бориса Филатова, что такое жить в 250 километрах от зоны АТО и при этом получать инвестиции, строить дороги и даже метро. Пассионарный градоначальник также рассказал, зачем ходит к премьер-министру и генпрокурору и о «криворуких чиновниках», из-за которых Украина не может получить большую финансовую помощь.

Последние события во вверенном вам городе действительно знаковые. Например, Днепр участвует в отборе на «Евровидение-2017», Днепр заключил контракт на постройку метро, Днепр может стать вторым городом, который получит инвестиции от Uber. Почему при таких рисках вы все же участвуете в таких инвестиционно привлекательных проектах?

 — Меня очень удивляет, когда решение побороться за «Евровидение» подвергается критике со стороны журналистов, со стороны каких-то лидеров общественного мнения: мол, это прожект и зачем нам это надо, давайте лучше наведем порядок в маршрутках, еще где-то. То есть люди четкой причинно-следственной связи почему-то не видят. Но ведь все на ладони: проведение конкурса в Днепре станет локомотивом, который потянет за собой изменения во всех сферах городской жизни, изменения в инфраструктуре, не говоря уже о том, что мы сможем получить какое-то дополнительное финансирование из Госбюджета. Это очевидные вещи, и почему эти вещи не понимают, для меня остается загадкой.

На «Евровидение-2017» мы заявились абсолютно осознанно. Основная составляющая заключается в том, что «Евровидение» – это телевизионный продукт, в первую очередь, павильон.

Дело в том, что ни одна площадка в Украине не подходят под требования конкурса, и реконструкция нужна всем. Но давайте думать логически: в Киеве в это же время будет проходить Чемпионат мира по хоккею, которого у нас не было никогда. Палац Спорта не потянет два мероприятия. Стране из-за чьих-то амбиций нужно отказаться от такого спортивного события? Нет, нужно просто рационально смотреть на вещи.

— «Евровидение» – это все-таки больше разовое мероприятие, которое условно будет иметь долгосрочный эффект. Метро – это другой уровень.

— Метро – проблема выстраданная, горожане давно ждали, чтобы наконец этот вопрос был доведен до ума. Я приложил невероятные усилия: мы проводили переговоры с европейскими банками, очень сложные переговоры велись с турецким подрядчиком. И вот контрактуже подписан. Когда начинают говорить: «Почему не строят наши строители?» – это опять же из области иллюзий, потому что одним из подрядчиков будет «Киевметрострой», и наши люди не останутся без работы. А для Турции это тоже знаковое событие.

— Я так понимаю, что террористические атаки и попытка государственного переворота в Турции стороны не пугают?

— Компания Limak является одним из лидеров турецкой промышленности, она строит по всему миру – от Китая до Боливии. Естественно, внутритурецкие проблемы как-то могут на ней отразиться, но я думаю, что это не будет касаться нашего контракта, поэтому здесь есть такой сдержанный оптимизм, так как вопрос очень сильно зарегулирован, но риски мы все учли.

— Иначе европейские банки не стали бы участвовать в инвестициях. Кстати, именно они помогают строить дороги? Ведь Днепр и область – чуть ли не единственные, кто это делает…

— Давайте разделим ситуацию.

Город в этом году выделил на ремонт и строительство дорог 650 млн гривен. Это колоссальная, рекордная сумма: нам бы ее освоить, потому что впервые после финансовой децентрализации мы столкнулись с такой проблемой, что есть деньги, а их освоить невозможно. Проблема и в запутанном антимонопольном законодательстве, и в том, что определенные политические силы откровенно нам гадят. Я этот вопрос пока не поднимаю в политическую плоскость, но я вам скажу, что группа товарищей, которые имеют отношение к Оппозиционному блоку, и к тому человеку, который потерпел фиаско на выборах на моем округе, они конкретно создали юридический отдел, который занимается только тем, что торпедирует любые тендеры, которые проводит городской совет. Они массово жалуются, судятся, пишут жалобы и т.д.

Но я думаю, что рано или поздно, если такое вредительство будет продолжаться,  вопрос будет поднят на уровень правительства, правоохранительных органов, Генеральной прокуратуры, потому что это реальная диверсия. То есть люди намеренно, специально, от одной и той же компании просто-напросто занимаются тем, что парализуют работу городского хозяйства. Доказательственная база имеется, и если будет политическая воля, они быстро «получат по рукам».

Сегодня у нас на счетах 1 млрд 400 млн гривен. Это не просто деньги, которые валяются в казначействе, это деньги, которые размещены на депозитах в госбанках, и мы еще зарабатываем 10 млн гривен просто на процентах. У предшественников раньше почему-то ум не доходил до того, чтобы использовать финансы надлежащим образом. Вот сейчас мы заработали 7 млн гривен, и на прошлой сессии распределили между многодетными семьями; между семьями, где один из родителей – инвалид первой группы. Это деньги «из воздуха» и соответственно их нужно сразу отдать тем, кто в этом больше всего нуждается.

— Вы обмолвились, что деньги девать некуда…

— Та деньги есть куда девать всегда, но для этого нужно, чтоб меньше вставляли палки в колеса, и, конечно, чтобы процедура была более упорядоченной. Потому что проекты, экспертизы, пока ты дойдешь до освоения, это равносильно проходу невероятных кругов ада.

— Вы за четыре года хотите сделать все внутриквартальные дороги в городе. Это как-то очень амбициозно, учитывая, что в Кабмине говорят — на украинские дороги нужно лет 100.

Дороги общегосударственного значения – это серьезная проблема. Дорога на Киев через Решетиловку – это просто кошмар. Вся страна превращается в такие вот анклавы, которые между собой не связаны.

Понимаете, еще очень серьезная проблема в менеджменте: работать некому, вот честно. И, может, там на меня обидятся мои соратники по борьбе, но я с собой после революции и начала войны привел очень хороших, искренних, профессиональных людей, которые, к сожалению, не понимают ничего ни в документах, ни в деньгах, ни в функционировании государственного аппарата. Поэтому, знаете, стоять на баррикадах и говорить лозунги – это хорошо и правильно, но вот монотонно ходить в ненавистный кабинет и работать целыми днями, двигать этот заржавевший паровоз – очень тяжело.

— Давайте я уточню, вы говорите о волонтерах? Потому что еще один пункт, который отличает Днепр от остальных, очень мощное волонтерское движение, которое помогает во всех сферах… Просто действительно сложно понять феномен региона, потому что реально от зоны АТО 250 км – это два часа, а с такими дорогами – все пять.

— Я вам скажу, что 250 км – это одна из причин этого феномена. Такой серьезный импульс для волонтерского движения, для такого национального подъема – мы все понимаем, ЧТО у нас могло бы быть. Кроме того, Днепр, давайте не забывать, – еще и родина добровольческого движения, поэтому город у нас феноменальный, уникальный. Когда мы понимаем, что всего в 250 км творится такое и что такой же сценарий в Кремле заготавливали для нас, то, естественно, мы мобилизуемся, начинаем двигаться вперед. И знаете, у нас тоже есть проблемы: волонтеры  между собой постоянно выясняют отношения. Я  с ними тоже довольно часто ругаюсь. Собирая активистов, говорю, мол, ребята, от того, что вы сделали фотку проваленного люка и «тэгнули» мера, ситуация не исправится,  половина Оппозиционного блока из горсовета улетела на Луну.

Это механизм, все шестеренки этого заржавевшего государственного механизма нужно свинтить. Но тут очень логичный возникает вопрос: как может человек, у которого в руках дела на сотни миллионов гривен, получать 4000 гривен в месяц? А если мы начнем поднимать им зарплату до 25-30 тысяч гривен, весь город начнет кричать, что это «зрада», что чиновники поднимают сами себе зарплату. То есть возникает внутреннее противоречие. Мало платить – будут красть, платить больше – будут обвинять в том, что повышают зарплату, когда старики недоедают, пенсии мизерные и тарифы колоссальные. Поэтому ты сидишь и должен думать, каким образом ты сбалансируешь эту ситуацию, в том числе политически.

— То есть у вас сейчас четкого плана нет?

У меня есть четкий план, я его обнародовал, думаю, что когда мы к концу года будем принимать следующий бюджет, буду выходить и публично объяснять жителям города, что мы должны поднимать чиновникам зарплату.

— Вы уже готовы к новому бюджету?

Сейчас к новому бюджету мы еще не готовы, потому что планов много. Актуальная задача – перераспределить средства на второе полугодие, потому что есть серьезные планы и, в первую очередь, конечно же, будем ждать какого-то результата по «Евровидению», например.

— Не можем не затронуть декоммунизацию. Днепропетровск и Днепр – это теперь разные два города?

— У меня рейтинг в два раза выше, чем у партии УКРОП в городе, от которой, собственно, я и баллотировался, потому что я понимаю, что мэр – это менеджер, а не политическая фигура. Для меня, как для лидера территориальной громады, нет двух городов, как и нет двух избирателей, нет лагерей. Я пытаюсь город сшить, объединить. В отличие от моих политических оппонентов, которые пытаются пиариться на трех темах: День Победы, каноничная церковь и переименование города.

Горожане очень сильно возмутились переименованием, но из-за того, что их никто не спросил. И с этим я полностью согласен, в этом по-настоящему заключается децентрализация. К тому же специально в массовое сознание вкидывалась мифологема «сейчас у всех заберут документы, это будет стоить миллиард восемьсот миллионов гривен». Сейчас страсти приостыли, кто хочет называет Днепропетровск, кто хочет – Днепр, кто хочет – Днипро и жители увидели, что это не отражается на их карманах.

Город у нас очень мудрый. Посмотрите, когда продолжают происходить эти страшные события, не было ни одного происшествия, я постучу по дереву, но, тем не менее, наши люди мудры — они собственный дом поджигать не будут.

— Кстати, насколько Днепр безопасен?

— После агрессии на востоке мы уже поняли, какова цена «русского мира», поэтому можно по-разному относиться к происходящим событиям, но я думаю, что политически мы эту ситуацию уже все оценили, поняли, что такое обещания «русского мира» и чем это заканчивается.

Меня больше всего волнует резкий рост уличной преступности и деморализация полиции, бывшей милиции, которая происходит сейчас на наших глазах. У меня иногда такое ощущение, что городская власть и правоохранительные органы живут вообще в каких-то параллельных реальностях. Буду откровенен: в дела местного самоуправления правоохранительные органы не лезут, но и одновременно помощи никакой не дождешься.

— Может, сразу к министру внутренних дел господину Авакову ?

— Смотрите, у меня уже была такая ситуация. Мы в одном ресторане, который захватил часть набережной и устроил парковку на пешеходной зоне, перегораживали дорогу. Приехала новая патрульная полиция и начала требовать от коммунальщиков разрешительных документов, на что коммунальщики отвечают: «Извините, но это городская собственность, что хотим, то и строим». Закончилось тем, что я позвонил министру – и все просто получили по голове, вопрос сдвинулся в течение 5 минут. Но я же не могу звонить министру каждый раз!

В последнее время я, к сожалению, очень много времени провожу в Киеве: бегаю к генпрокурору, бегаю к премьер-министру… Рано или поздно я все вопросы продавлю, и очень многие, уже приросшие одним местом к креслу товарищи, будут иметь серьезные неприятности.

— То есть вы все-таки настаиваете на выполнении децентрализации в полном объеме, не только в финансовой?

— Я вижу, насколько лояльны к местному самоуправлению руководители государства, начиная от президента, заканчивая представителями правоохранительных органов. Везде, когда ты приходишь, тебя принимают, выслушивают и пытаются помочь, но как только сигнал проходит их, он сразу умирает. Потому что тот обоповец — на стоянках, тот – в ларьках, чиновник, депутат народного совета — в каких-то непонятных интересах, тот в тендерах…

— Вы же понимаете, что убрать полностью коррупцию – нереально, вы себе прибавите еще больше врагов…

— Врагов и так у меня достаточно, но ни один из этих врагов не может сказать, что когда я навожу в городе порядок, я перераспределяю какие-то потоки в свою пользу. Я не буду говорить про своих коллег, но очень часто мне говорят, что в одном городе одни ларьки сносят, но ставят свои. Филатов не имеет бизнеса в ларьках, не имеет бизнеса в парковках, не имеет бизнеса в тендерах.

— Филатов не боится?

— Нет, Филатов не боится, потому что его круглосуточно сопровождают восемь человек вооруженной охраны.

— Может, таки боится?

— Ну, это у меня образ жизни такой, я привык, еще со времен бизнеса. Для меня это вообще уже никакая не проблема, я этого уже не замечаю. Я так хожу 15 лет. Меня охраняют официально работники подразделения «Грифон», я по этому поводу вообще не рефлексирую, особенно после того, как «товарищи-сепаратисты» организовывали на меня три покушения, я думаю, что уже и бояться особо нечего.

— Как вы сейчас выстраиваете отношения с бизнесом? Например, возьмем тот же Uber: как вы их уговаривали?

— Я вам открою один большой секрет – личная коммуникация. Я был народным депутатом, у меня большие серьезные связи в истеблишменте, я не пытаюсь идти на конфронтацию. У меня один коллега по партии, который сидит и пишет гадости на всех: от руководителя государства до руководителя области. Причем он пишет, потому что ему это нравится.

Я утверждаю: должна быть критика, должны быть вещи принципиальные, должна быть дисциплина, но невозможно поссориться со всеми во всей стране. Поэтому у меня со всеми нормальные рабочие отношения, но своим принципам я не изменяю. Я могу попасть спокойно к премьер-министру, к прокурору, могу попасть к руководителю Администрации президента.

С Uber мы встретились по рекомендации одного из чиновников, который договорился о встрече. Я рассказал, какая ситуация в городе, они сказали: «Хорошо, нас это устраивает». Поэтому очень много значит личная коммуникация, в первую очередь, в этой ситуации.

— Второй секрет тоже есть?

— Конечно. Он на поверхности. Реально есть очень много денег, на самом деле, сейчас мировые финансовые институты стоят не то, чтобы в очереди, но есть серьезные предложения от Всемирного банка, от ЕБРР, ЕИБ, от японской инвестиционной компании JICA. Только, извиняюсь за выражение, наши дебилы (я имею в виду чиновников на любых уровнях: на региональных и в центральной власти), когда, грубо говоря, стоят и говорят: «Вот возьмите 100-200 млн» — у наших криворуких чиновников даже нет возможности оформить пакет документов, чтобы эти деньги просто получить.

Я просто вижу, насколько сейчас Украине готовы давать деньги, но дающие  должны понимать, что эти деньги будут освоены, что эти деньги не будут разворованы, что эти деньги будут вложены в серьезные инвестиционные проекты и, естественно, должно быть документальное оформление.

— Знаете, это «очень весело», почему-то иностранцы больше верят в Украину, чем Украина в Украину… Как долго вы собираетесь быть мэром, и, если долго, что вы будете делать дальше?

Сейчас у меня самая интересная работа, которую только можно придумать, и, честно говоря, у меня сильно поменялось мировоззрение. Потому что одно дело, когда ты сидишь в Верховной Раде, то есть ты можешь кричать: «зрада», «перемога», возмущаться и прочее, а когда на тебе лежит огромное количество управленческих решений, которые касаются людей, то, естественно, тебе некогда писать на какого-то чиновника жалобу или сделать кому-то какую-то гадость.

Я работал когда-то в облгосадминистрации, там было значительно проще: сидишь, раздаешь команды и все выполняют, а не выполняют – будут уволены. А сейчас местное самоуправление – 64 депутата. Хорошие они, плохие, идиоты, глупости говорят, но их выбрали люди. У каждого свое мнение, у них комиссия, они что-то обсуждают, перед каждой сессией они устраивают мне истерики, говорят: «Мы за это не будем голосовать, а за это будем голосовать». Ты постоянно должен найти и «скрутить» баланс.

— То есть просто некогда думать о чем-то другом?

— Да, в этой работе некогда заниматься какими-то отвлеченными сферами или, например, сидеть и говорить: «А я против Минских соглашений». Может, где-то в душе я против них, но это, если честно, не моего ума дело.

— Почему?

— Потому что я не веду переговоры ни с Россией, ни с Америкой, ни с Меркель, я не Генеральный штаб, я не обладаю разведданными, но я знаю, что находится у нас в канализациях, и за это я готов отвечать. Поэтому у меня очень интересная работа, которая дает возможность для глубочайшей самореализации в любой сфере – начиная с реформирования первичной медицины, заканчивая тем, как мы наполним наш город в новой исторической реальности новыми мифологемами.

Так что сейчас у меня нет особых политических амбиций, у меня нет желания заниматься сотрясанием воздуха, я просто хочу работать, я хочу, чтобы в этой работе мне помогали все. Понятно, что я настроен на второй срок, никто не знает, когда будут выборы в местный совет, если проголосуют за децентрализацию, изменят конституцию, выборы будут в октябре 2017 года, хотя все мне говорят, что голоса не набираются ни при каких обстоятельствах.

Можно мэром сидеть и 30 лет и улучшать-улучшать-улучшать-улучшать. Знаете, это лучший шанс войти в историю, чем быть лидером парламентской фракции, которые две каденции орали-орали, а в результате подержаться не за что.

Приведу такой простой пример, может, он несколько грустный: у нас есть амбиции до конца года сделать все лифты в городе, но, чтобы было понятно: для некоторых людей отсутствие лифта – это трагедия, то есть пожилые люди не могут по полгода выйти из квартиры, им носят продукты соседи. Когда делаешь лифт, и старушка в нем едет и готова тебя расцеловать, просто реально слезы на глаза наворачиваются, ты понимаешь, что ты сделал человека счастливым, просто нормально делая свою работу.

— Вы представляете Днепр через 10-20 лет? Каким вы его видите?

— Я вам скажу, что, к сожалению, сейчас очень большая текучка, и если бы не гадили, мы бы начали заниматься стратегическим планированием. Я попросил приехать урбанистов и концептологов, которые делали концепции развития городов Великобритании. Сижу, обсуждаю с ними стратегическое планирование на 10-15 лет, а в это время мне звонят депутаты местного совета и орут, что им нужно узаконить какой-то рынок где-то и еще что-то. То есть это уровень сознания, понимаете? Депутат думает о ларьке, а мэр сидит и думает, какой у нас будет город через 10-15 лет.

— Может, у нас поэтому со страной не все хорошо, потому что у нас никогда не было долгосрочного плана?

— Я всегда говорил о том, что наши недостатки – это способ сделать их нашими достижениями, а минус изменить на плюс. И то, что у нас на расстоянии 250 км война – это, как ни странно, тоже неплохо, у нас есть в городе крупная военная группировка, которая требует материально-технического снабжения – это рабочие места, это соответствующая логистика, это помогает, в том числе, находиться городу на плаву экономически.

У нас есть проблемы с аэропортом, и я вам скажу, что донецкий аэропорт не заработает в ближайшее время, и для Днепра это хорошо. Я думаю, что нам нужно в городе развивать транспортный хаб.

Мы прекрасно понимаем, что большое количество предприятий было ориентировано на работу с Российской Федерацией. Люди сидят без работы, в основном, в сфере машиностроения, но я пытаюсь найти общий язык с крупными собственниками. Мэр – это фигура, которая одновременно для всех хорошая и для всех плохая, поэтому я все время нахожусь на балансе интересов, даже нашел общий язык с людьми, которые спонсировали моих политических оппонентов. Потому что, во-первых, мне в этом городе жить; во-вторых, они могут быть одними из тех, кто готов в город вкладывать деньги. А если я скажу так: «Ты плохой, ты мне не нравишься, а ты про меня плохо говорил по телевизору, а с тобой я вообще разговаривать не буду, то в результате удовлетворю собственное эго, но вот для города это будет плохо.

— То есть вы предпочитаете договариваться?

— Да. Но есть принципиальные вещи. Никогда не буду договариваться, например, с господином Красновым, потому что я считаю, что это зло. Это человек, который не держит слово и который ради карьеры в политике готов идти на все.

По вопросам идейным, по вопросам политическим я не собираюсь договариваться принципиально. То есть я никогда не буду договариваться с русскими, я никогда не буду договариваться с латентными сепаратистами, с предателями – даже если они город осыплют золотым дождем.

— То есть вы каждого инвестора проверяете?

— Так, а смотрите, все крупные игроки понятны, понятно кто они, как они, где они, с кем они. Они себя показали в предыдущей жизни и тут не нужно быть семи пядей во лбу. В принципе, у нас такой город, что тут все друг про дружку знают, как говорят, на Левобережном сказали: «Доброе утро», а на Победе тут же ответили: «Всегда доброе утро!».

Обо

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

Previous Post

Next Post